24 июня 2026 года в рамках Петербургского международного юридического форума генеральный прокурор Российской Федерации Александр Гуцан и министр юстиции Турецкой Республики Акин Гюрлек подписали очередную Программу сотрудничества на 2026–2027 годы. По информации российской стороны, это уже третья подобная программа между различными органами юстиции и прокуратуры двух государств. Особое внимание привлекает тот факт, что среди определённых направлений сотрудничества впервые прямо упоминается «синхронизация правовых подходов к отдельным вопросам экстрадиции».
Несмотря на то, что полный текст документа не был обнародован, само упоминание положений об экстрадиции заслуживает отдельного внимания. С формальной точки зрения сотрудничество между Россией и Турцией в сфере экстрадиции не является новым. Еще в 2014 году стороны подписали Соглашение о взаимной правовой помощи по уголовным делам и экстрадиции, которое вступило в силу после ратификации в 2017 году. Именно этот договор создал правовую основу для обмена запросами о выдаче и других форм сотрудничества в уголовно-правовой сфере.
Однако в последние годы российские чиновники всё чаще публично отмечают успешность взаимодействия с Турцией в вопросах розыска и передачи лиц, преследуемых российскими правоохранительными органами. В 2024 году тогдашний генеральный прокурор РФ Игорь Краснов заявил о существенной активизации передачи Турцией лиц, находящихся в российском розыске. По его словам, между правоохранительными органами двух государств установлены «эффективные рабочие отношения».
В этом контексте новая программа сотрудничества может свидетельствовать о переходе от общего взаимодействия к более глубокой координации подходов в сфере экстрадиции. Хотя содержание термина «синхронизация правовых подходов» официально не раскрывается, оно может включать обмен практикой рассмотрения экстрадиционных запросов, выработку совместных подходов к оценке доказательств, совершенствование механизмов межведомственного взаимодействия или координацию позиций по отдельным категориям дел.
Для Украины и особенно для жителей временно оккупированных территорий такая тенденция вызывает беспокойство. Российская Федерация систематически использует уголовное преследование как инструмент политического давления на общественных активистов, правозащитников, представителей крымскотатарского народа и лиц, выступающих против оккупации и российской военной агрессии. В большинстве случаев уголовные производства основаны на политически мотивированных обвинениях, в частности в так называемом «терроризме», «экстремизме» или «посягательстве на территориальную целостность России».
Существенный риск заключается в том, что Россия традиционно пытается использовать механизмы международного розыска, международной правовой помощи и экстрадиции для преследования лиц, выехавших с оккупированных территорий или находящихся за рубежом. При отсутствии надлежащей оценки политического характера таких дел существует опасность, что отдельные запросы могут рассматриваться как обычные уголовные дела.
В то же время важно отметить, что сотрудничество в сфере экстрадиции между Россией и Турцией осуществляется в рамках международно-правовых обязательств Турции, в частности Европейской конвенции о выдаче правонарушителей, а также в соответствии с национальным законодательством Турции, которое содержит гарантии защиты лиц от политически мотивированного преследования, предусматривающие возможность отказа в выдаче лица в случае политического характера преследования или существования риска нарушения фундаментальных прав человека.
Именно поэтому дальнейший мониторинг практической реализации новой российско-турецкой программы имеет важное значение. Отсутствие её полного текста не позволяет сделать окончательные выводы относительно содержания договоренностей. Однако уже сейчас очевидно, что включение вопросов экстрадиции в повестку дня двустороннего сотрудничества требует повышенного внимания со стороны правозащитных организаций, международных партнёров и институтов, занимающихся защитой жертв политически мотивированного преследования.