Первый заместитель Министра защиты окружающей среды и природных ресурсов Украины Елена Крамаренко недавно сообщила, что Украина планирует обратиться в международные судебные институты, в частности в Международный суд ООН, с иском против России за нарушение Конвенции ООН по морскому праву.
Напомним, что этот иск касается экологического ущерба, вызванного авариями танкеров «Волгонефть 212» и «Волгонефть 239» в Черном море.
Какие шансы Украины на успех в Международном суде ООН по иску против России за нарушение Конвенции ООН по морскому праву?
Какие юридические вызовы могут возникнуть при рассмотрении этого иска в международных судебных институтах?
Можно ли рассчитывать на привлечение к ответственности конкретных лиц или компаний, которые имели отношение к этим инцидентам?
Об этом можете прочитать в комментарии доктора юридических наук, профессора, эксперта Крымскотатарского Ресурсного Центра Бориса Бабина.
Известно, что кроме судебных действий, Украина активизировала усилия в других международных механизмах, в частности:
инициировала срочное заседание комиссии Конвенции о защите Черного моря от загрязнения для обсуждения ситуации, подала заявление о нарушении экологических стандартов и призвала провести независимую экспертизу состояния воды, донных отложений и морской экосистемы.
через Программу ООН по окружающей среде заявила о масштабах катастрофы и обратилась за технической и экспертной помощью,
ЮНЕСКО предложила создать международную миссию для оценки экологического ущерба и координации мероприятий по восстановлению морской экосистемы.
в Международную морскую организацию подала запрос на расследование инцидентов в соответствии с Конвенцией MARPOL по предотвращению загрязнения судами.
Говоря о возможных вызовах и перспективах, то Борис Бабин отмечает, что потенциальной спор между Украиной и Россией по экологической катастрофе 15 декабря 2024 года и ее последствий для морской окружающей среды может рассматриваться в соответствии с Конвенцией ООН по морскому праву и ее приложений, в рамках отдельно образованного международного арбитража. В то же время не следует забывать, что такой арбитраж уже рассматривает дело 2017-06, которое касается нарушений Россией этой же Конвенции, на основании ее статьи 287 и приложения VII, включая экологические нарушения, которое охватывает события начиная с 2014 года.
«В том деле арбитраж в феврале 2020 года принял очень противоречивое решение относительно возражений России о приемлемости иска и заявил, что не будет рассматривать по существу требования Украины, вытекающие из ее прав прибрежного государства в отношении Крымского полуострова, поскольку признал вопрос полуострова за пределами собственной юрисдикции. Поэтому в дальнейшем стороны сконцентрировали спор относительно событий в Азовском море и Керченском проливе, прежде всего в измерении незаконности Керченского моста и ограничений Россией свободы судоходства, но и в этих вопросах арбитраж отложил решение об отрицании рф относительно статуса Азовского моря и пролива как «исторических внутренних вод», на которые якобы не распространяется Конвенция», — пояснил он.
По словам эксперта, с 2023 года агрессор продвигает в том арбитраже собственные заявления об аннексии материковых азовских регионов Украины, так же как до 2020 года он делал это в отношении Крыма. Таким образом потенциальный спор между Украиной и Россией относительно новой экологической катастрофы необходимо строить с учетом печального опыта дела 2017-06, просчеты в подготовке позиции в котором никак не повлияли на карьеру и статус основных исполнителей из МИД Украины, которые тратили в нем немалые средства на закупку юридических советников.
«Если в новом деле позицию Украины будут готовить те же должностные лица МИД и те же закупленные юристы соответствующей фирмы, риски уклонения агрессора от ответственности становятся существенными. В то же время существенные перспективы имеют споры в конвенционных органах тех природоохранных конвенций ООН, в которых россия до сих пор участвует, если этим вопросом будут последовательно заниматься не «неизменные специалисты» МИД, которые долгое время не смогли просто перевести и официально обнародовать Конвенцию 1982 года на украинском, а, примером Минэкологии Украины, в нем можно выразить осторожный оптимизм», — добавил он.
Относительно ответственности отдельных подконтрольных агрессору физических, юридических лиц или органов управления эксперт констатировал, что международное морское и международное экологическое право предусматривают прежде всего ответственность, в том числе и имущественную, государства-загрязнителя.
«Поэтому в международных спорах единственным субъектом ответственности будет сама россия. В то же время нельзя исключать ответственности подконтрольных России субъектов в рамках уголовных производств, которые могут возбудить Украина или другие черноморские государства по фактам вреда их окружающей среде в пределах их исключительной экономической зоны и территориального моря, в таких делах возможно выдвижение гражданских исков о вреде, и в украинской правовой системе единственным его приобретателем будет государство», — добавил Бабин.
Юрист подчеркнул, что в то же время подача гражданских исков от конкретных пострадавших лиц или сообществ как против государства Россия, так и против подконтрольных России субъектов потребует дополнительной экспертной и методической подготовки. Деятельность по взысканию присужденного ущерба может происходить за счет зарубежного имущества и активов России или соответствующих субъектов, эффективность такой процедуры будет обусловлена и размерами такого определенного судом или арбитражем ущерба.