Ко Дню рождения виртуозного аккордеониста Шевкета Зморки, которому сегодня, 17 декабря, исполнилось 48 лет, Крымскотатарский Ресурсный Центр подготовил эксклюзивное интервью. В этом разговоре заслуженный артист Украины рассказал о своем пути от первых детских аккордов в Казахстане до больших мировых сцен.
Господин Шевкет поделился подробностями своего творческого становления, возвращения в Крым и рассказал, как музыка стала для него делом всей жизни, несмотря на любые вызовы. Особое внимание в беседе уделено роли крымскотатарского фольклора. Музыкант убежден, что именно через живую мелодию мир открывает для себя настоящий Крым, его богатство и душу коренного крымскотатарского народа.
Также в интервью Шевкет Зморка рассказал о работе над знаковыми проектами, в частности над альбомом выдающейся украинской певицы крымскотатарского происхождения Джамалы «QIRIM».
Как началась ваша музыкальная история? Что стало первым толчком к тому, чтобы выбрать музыку в качестве профессии?
Это началось с очень раннего детства. После полутора лет, когда я увидел аккордеон у родственников, я буквально прицепился к нему и почти не отходил. Мама это заметила и привила мне любовь к инструменту. У нее был хороший слух: она сама подбирала музыку на клавишах, на аккордеоне, могла показать и объяснить.
Именно она начала учить меня азам, и так все постепенно пошло дальше. К тому же у меня был двоюродный дядя, который тогда учился в музыкальной школе. Мы часто приезжали к нему, и я постоянно тянулся к инструменту. Часами был рядом, нажимал на клавиши, влюбился в аккордеон и сознательно выбрал его для себя. И уже тогда даже не думал сходить с этого пути.
Что вас на сегодняшний день мотивирует в вашей работе? Почему вы на протяжении всей жизни продолжаете заниматься музыкой?
Я не знаю, возможно, это дано мне свыше. В жизни были очень разные, часто сложные ситуации — моменты, когда я задумывался, не сойти ли с этого пути и не начать ли заниматься чем-то другим.
Особенно тяжелые времена были после студенческих лет, когда катастрофически не хватало денег. Но, несмотря на все, я находил в себе силы, терпение и возможность не отказываться от музыки и кормить семью именно ею.
Не знаю, это ли высшие силы, но они постоянно направляют и мотивируют меня. Прежде всего — это любовь к профессии и к инструменту. И с годами я только больше убеждаюсь, что это действительно мое.
Я пробовал и рисовать, писал портреты, занимался этим параллельно, но все это было любительским и временным. Даже мысли сменить профессию у меня никогда по-настоящему не возникало.
Параллельно я и сейчас осваиваю другие направления, как и раньше учился чему-то помимо музыки. Но мое главное дело в этой жизни — это музыка, именно аккордеон, а не другие инструменты.
Есть музыканты-мультиинструменталисты — это тоже дар Божий. А у меня свой путь: аккордеон. Как говорится, я с ним по жизни.
Расскажите подробнее о своем образовании? Где Вы учились? Это было в Крыму? Или где-то за границей? И сколько это длилось?
Мое образование было с перерывами. Все началось в Средней Азии, где я родился, в Казахстане, в селе Горное (Капланбек).
Сначала это был детский сад. Родители купили мне маленький аккордеон. Как я уже упоминал, мама много мне помогала, показывала самые простые отрывки популярных в то время песен, учила и поддерживала.
Я начал играть и иногда выступал в саду на праздниках, исполнял то, что уже умел. Именно там меня, как говорится, подхватил мой будущий учитель Ветцель Владимир Иванович. Он работал в детском саду аккомпаниатором. Заметил мою игру и сказал, что возьмет меня под свое крыло, то есть, когда придет время, заберет в музыкальную школу в свой класс. Так и произошло.
У него я учился пять лет в музыкальной школе. После ее окончания был определенный период перерыва. Я не поступил сразу в университет, ведь это было начало девяностых годов. Времена были сложные, родителям было тревожно, нужно было помогать по хозяйству.
Впоследствии я приехал в Крым сам и решил продолжать свой путь уже здесь. В конце восьмидесятых и в начале девяностых крымские татары начали возвращаться на историческую родину, когда появилась такая возможность. Мы тоже приняли это решение, но пока родители оставались некоторое время в Казахстане, я поехал в Крым первым.
Здесь нужно было искать земельный участок для будущего дома, чтобы родители со временем могли переехать. Параллельно я старался не терять время и поступил в Крымское училище культуры, поскольку не успел подать документы в музыкальное училище.
Обучение длилось четыре года. Меня зачислили сразу на второй курс, ведь общее среднее образование я уже получил в Казахстане. После окончания училища культуры я начал работать и остался в университете культуры, где около пяти лет работал концертмейстером.
Впоследствии я уехал за границу, жил и работал там. После возвращения продолжил обучение уже в институте культуры заочно, совмещая работу и учебу.
В 2014 году я был вынужден уехать из Крыма. После этого был долгий период адаптации. Уже в 2022 году коллеги-музыканты начали настаивать, чтобы я поступил в магистратуру и завершил полное высшее образование, ведь у меня была только степень бакалавра.
Я долго откладывал это решение, но началась война, и друзья настояли, что нужно заканчивать. В результате я поступил и закончил магистратуру, таким образом завершив полноценное профессиональное обучение.
Что касается ученой степени, пока я не вижу себя именно преподавателем. Хотя раньше преподавал в университете Крыма, но морально еще не готов идти в науку. Понимаю, что для полноценной преподавательской деятельности это нужно, но пока я прежде всего исполнитель.
Есть ли среди ваших учеников крымские татары или украинцы, которые хотят брать частные уроки игры на аккордеоне, и как такая поддержка может повлиять на развитие крымскотатарской музыки в будущем?
У меня, конечно, периодически появляются определенные преподавательские моменты, если так можно сказать. Я провожу онлайн-занятия. Даже не совсем преподаю, а скорее помогаю в формате консультаций. Ко мне обращаются преимущественно из-за рубежа, но бывают и запросы из Украины.
В основном это серьезные взрослые исполнители, у которых есть конкретные технические вопросы. Речь идет о нюансах звучания, штрихах, выразительности, тех моментах, на которых сложно сосредоточиться самостоятельно. В таких случаях музыканты обращаются к исполнителям, которые уже достигли определенного профессионального уровня.
В онлайн-формате на инструменте обязательно нужно показывать все на практике. Это самое важное, ведь о музыке недостаточно просто говорить словами. Нужно играть, чтобы человек слышал и видел, как именно это работает.
Известно, что вы выступаете в крымскотатарском кафе «Musafir», которое занимается своеобразной гастрономической дипломатией. Как реагируют посетители на живую крымскотатарскую музыку? Как они ее воспринимают?
В «Musafir» я пришел работать в 2017 году. До этого я вообще не работал в заведениях такого формата. Это не просто концертная площадка. Здесь есть национальная идея. Кухня — это кухня, но идея музыки здесь работает на высшем уровне.
Именно Джемиль Кариков, заслуженный деятель искусств, инициировал эту идею. Он начал играть на народных инструментах, собрал небольшой состав. С ним сотрудничал Дилявер Османов, а также Аким Каракаш, скрипач, известный классический исполнитель, который сейчас живет в Швейцарии.
Они начали работать вместе, а потом, когда открылся этот «Musafir», Джемиль Кариков пригласил меня. Он сказал, что хочет, чтобы здесь звучала наша национальная музыка, наш фольклор. На тот момент у меня было немало концертных проектов, много работы и фактически не было свободного времени. Но меня все же убедили.
Откровенно скажу, я не являюсь фольклорным исполнителем и не глубоким знатоком нашей музыки, как, например, Дилявер Осман, который посвятил этому много лет. Я исполнял классическую музыку, много работал с балканским фольклором. Наш фольклор тоже знал, некоторое время играл в Крыму в ансамбле, но опыт был не столь глубоким. Именно здесь этот процесс начался по-настоящему.
Параллельно с этой работой я учусь сам, познаю этот материал. Это для меня очень важно и полезно. Я постепенно открываю для себя глубину фольклора, его звучание, материал, культурный багаж. Для меня это имеет чрезвычайную ценность.
Во-первых, именно ради этого я и работаю в таком формате. Во-вторых, для «Musafir» это тоже расширение возможностей. Заведение начинает работать не только как ресторан, но и как культурный хаб. Люди приходят и за нашей кухней, и зная, что здесь звучит живая фольклорная музыка.
Некоторые приходят с другой целью, пообщаться или просто провести время. Но музыка все равно начинает работать. Сначала люди слушают как бы между делом, а потом это звучание постепенно им прививается и им уже хочется слышать его снова.
Это работает как реклама. Сначала человек не обращает внимания, а потом вдруг ловит себя на мысли, что где-то уже это слышал и хочет услышать еще раз.
Наш фольклор для многих здесь сначала звучит необычно. Однако со временем люди начинают узнавать это звучание в других местах. Кому-то это нравится, кому-то безразлично, но в любом случае оно играет свою роль. Это культурная ценность, культурный контакт и, без преувеличения, культурная дипломатия.
Насколько важно для вас сохранять и популяризировать крымскотатарское нематериальное музыкальное наследие?
Сохранение нематериального музыкального наследия — это чрезвычайно важная вещь. Ведь депортация была не одна еще с ханских времен, и мы очень многое потеряли. То звучание, которое существовало раньше, сегодня уже другое. Изменились инструменты, появились современные подходы. Но то, что мы имеем сейчас, необходимо сохранить.
Именно для этого существовали и существуют фонды. Большую роль в этом сыграл канал ATR, который организовывал системные записи. В Крыму была проделана колоссальная работа. Джемиль Кариков и Ленур Ислямов, директор канала, фактически совершили прорыв в культурном и информационном пространстве. Такого уровня культурной работы раньше не было. Огромную роль в этом сыграли также музыканты, прежде всего те, кто до сих пор жив и обладает глубокими знаниями крымскотатарского фольклора.
Сейчас в Крыму существуют ансамбли, которые уже самостоятельно занимаются записями, находят технические возможности, работают с современными медиаресурсами. Появляются молодые активные команды, которые занимаются сохранением фольклора. На материковой части Украины эту роль долгое время играл ATR. В последние годы записи происходят реже, но работа все равно продолжается.
То, что мы сегодня играем вживую, для региона имеет огромное значение. Живое звучание работает иначе. Кто-то приходит и записывает нас вживую в «Musafir», кто-то организует концерты. Например, был концерт в Киеве в культурном пространстве малого зала Оперетты. Мы выступали трио: Дилявер Осман, я и Эрнес Османов. Это был полноценный концерт крымскотатарской фольклорной музыки.
Зал был небольшой, около сорока пятидесяти мест, но он был полностью заполнен. Причем публика была не только крымскотатарская. Приходили люди разного возраста, и было видно, что эта музыка производит на них сильное эмоциональное впечатление. Для многих это звучание было непривычным, но в то же время очень близким.
В нашей музыке есть много общего с западными регионами Украины. Как и Буковина, Гуцульщина, другие приграничные регионы, мы тоже впитали элементы соседних культур. Есть сходство в мелодике, технике, ритмике. Поэтому в Черновцах, Ивано-Франковске и других городах наши концерты воспринимались чрезвычайно тепло.
Именно поэтому живое звучание так важно. Оно сближает людей, создает прямой контакт с музыкой. Записи важны, но живой звук влияет на человека гораздо сильнее. Я в этом абсолютно уверен.
Были ли у вас концерты в других странах и планируете ли вы международные туры?
Концерты за рубежом у меня были еще раньше и довольно часто. Я выступал в разных форматах. Это были и сольные концерты, и выступления в составе квартета. Например, я сотрудничал с французскими музыкантами, но преимущественно с украинскими исполнителями.
За рубежом я не играл исключительно крымскотатарскую музыку. В основном это была современная музыка, произведения современных композиторов, классика, в частности музыка эпохи барокко. В то же время в программе всегда звучало несколько наших национальных фольклорных инструментальных произведений.
На Западе очень важно, как именно ты подаешь материал. Если это качественный, продуманный продукт, его воспринимают открыто и с интересом. Однако постоянно исполнять только собственный фольклор в сольном концерте не всегда оправдано. Здесь важен программный баланс.
Обычно программа строится так, что сначала идет классическая часть, затем более современная, а уже в конце, когда эмоциональное напряжение достигает пика, появляется фольклор. Именно тогда он органично вписывается в программу, звучит особенно ярко и производит сильное впечатление. В таком формате наша музыка воспринимается легко и очень естественно.
Какие выступления или концерты за рубежом стали для вас особенно важными? Сейчас планируете давать концерты за рубежом, или это возможно уже после войны?
Больше всего запомнились концерты в Германии, Франции и Польше. В Германии я выступал в Берлине, в частности в Красной ратуше, а также в Ганновере. Во Франции было три концерта в Страсбурге. Там я выступал в разных составах, в частности с певицей Маринитой и перкуссионистом Орханом Агабейли. Также ранее были концерты в Польше, которые оставили очень теплые воспоминания.
Я думаю, что полноценная активная концертная деятельность, дай Бог, иншаллах, как у нас говорят, будет возможна уже после войны. В то же время отдельные проявления культурной дипломатии могут происходить и раньше. Если будут государственные или правительственные мероприятия за рубежом, где должна звучать крымскотатарская музыка как часть представления Украины, я, безусловно, буду в них участвовать.
Недавно, например, состоялся концерт в Катаре, куда я ездил в составе солистов. Мы вместе с Джамалой провели там очень хороший концерт в сотрудничестве с катарскими симфоническими оркестрами.
Что касается сольных концертов, я считаю, что этот формат уже полноценно возможен после завершения войны.
Как вы присоединились к созданию альбома Джамалы «QIRIM»? Какие эмоции и опыт подарил вам этот проект?
Премьера состоялась в мае 2023 года в Национальной опере Украины. Этот альбом — сочетание крымскотатарского фольклора с симфоническим звучанием. Это масштабная идея, и Джамала, когда ее задумала, уже примерно представляла, как это будет звучать, какой масштаб и какое впечатление произведет.
Для меня это был также новый опыт. У нас были произведения, которые звучали с симфоническим оркестром раньше, но здесь именно синтез жанров с фольклором, гармонизация и инструментовка произведений были уникальными. Это масштабный и очень удачный проект, потому что он дает новое дыхание нашему фольклору в сочетании с симфоническим звучанием.
Джамала пригласила меня на запись еще в 2021 году. Сначала были наброски, со временем многое менялось, а потом сформировались окончательные идеи. Солисты приезжали из Крыма, я был здесь. Запись проходила в доме звукозаписи БЗЗ.
Это был очень классный зал, и процесс длился несколько дней. На месте происходили доработки и перезаписи, потому что во время живой работы с материалом возникали вопросы, которые требовали особого подхода. Это была тяжелая работа, но результат оправдал все ожидания. Когда я услышал почти готовую версию, это было действительно масштабно, у меня даже мурашки по коже.
Думаю, что такое же впечатление получают слушатели. Богатая гармония инструментов передает линию фольклора: мелодия не изменена, но форма, аранжировка и подход к произведению индивидуальны. Очень талантливый дирижер и аранжировщик Артем Рощенко с его богатым опытом и видением прекрасно отразил это в альбоме.
Какими еще значимыми музыкальными проектами вы занимались? Можете рассказать о них подробнее?
С 2014 года я работаю в составе легендарной этно-рок-группы «Вася Club». Группа существует с 2000 года, ее основал покойный Василий Гонтарский – автор, исполнитель и лидер, который записал три альбома. Это был очень популярный и значительный проект, который гастролировал даже за пределами Украины.
После смерти Василия группа временно приостановила деятельность, а затем в состав постепенно присоединялись новые солисты: Сергей Фоменко, Олег Универсал – виртуоз, играющий на различных инструментах, и Роман Сергеевич Мацюта, актер и певец.
Я в группе уже одиннадцатый год. Мы активно выступаем по Украине, в том числе на городских площадках, проводим благотворительные концерты. Недавно у нас было даже два концерта в неделю – это рекорд для этого тяжелого периода.
Проект был для меня новым, потому что раньше я играл этноджаз как солист. Сначала этно-рок показался мне не совсем моим форматом, но со временем я понял, что вижу себя в этом проекте, и начал активно работать.
Также были многочисленные коллаборации с Мариной Захаровой (Маринита).
В рамках сотрудничества с джазовым оркестром «RadioBand» под руководством Александра Фокина мы работали с известными иностранными солистами, певцами и инструменталистами из США и стран Европы.
У меня есть также собственный проект квартет «Шевкета Зморки». В состав коллектива входят: Олег Донич (сопилка и кларнет), Евгений Сядько (акустическая гитара), Айк Егиян (перкуссия) и я.
Выступления этого проекта планировались в Австралии и Европе, однако из-за начала пандемии COVID-19 все концерты были отменены. После этого проект существует преимущественно в виртуальном формате, ведь сейчас концертная деятельность значительно ограничена и часть музыкантов уехала за границу.
Отдельно стоит выделить сотрудничество с Алексеем Горбуновым, народным артистом Украины, актером театра и кино. Мы работаем вместе с 2015 года в составе группы «Сум пілота», ранее она называлась «Грусть пілота». В рамках этого проекта проходили музыкально-творческие вечера Алексея Горбунова, программы на основе песен украинских авторов, а также музыкальные спектакли, с которыми мы гастролировали по Украине и за рубежом. Сейчас выступления и гастроли продолжаются.
Также я сотрудничаю с проектом Алексея Когана, известного радио- и телеведущего, джазового музыканта и публициста. «JazzInKyivBand» реализует джазовые концертные программы преимущественно в Киеве. Меня периодически приглашают к участию в отдельных частях программ, в рамках которых мы создаем совместные музыкальные программы. Это для меня тоже важный и значимый проект.
Как полученная вами награда «Заслуженный артист Украины» повлияла на ваше творчество, деятельность или дальнейшие профессиональные планы?
Честно говоря, я не ждал этой награды, не добивался ее и не пытался получить. Я просто работал.
Ко мне обратились профессионалы и сказали, что нужно заполнить анкету и подать документы, потому что давно пора. Я ответил, что для меня самое главное – это моя работоспособность и возможность быть полезным людям. Награды я никогда не ставил себе целью.
Я очень благодарен за эту награду. Для меня это большая честь – государственное признание. Не знаю, действительно ли я достоин этой награды, но моя главная цель – продолжать работать с музыкой. Это моя жизнь, мое призвание с детства.
Никто не заставлял меня этим заниматься – я сам выбрал этот путь. Это что-то, что дано свыше, не случайно я выбрал музыку.
Мои достижения измеряются не титулами и не наградами, а тем, насколько моя музыка нужна людям. Если меня слушают и воспринимают – значит, я живу, творю и счастлив.
Способствует ли крымскотатарская музыка тому, чтобы украинцы и иностранцы больше узнавали о культуре коренного крымскотатарского народа?
Она влияет на понимание и восприятие культуры в целом. Очень многие люди удивляются, сначала послушав музыку или придя на концерт, и говорят: «Я даже не думал, что у крымских татар такая интересная музыка».
Музыка открывает для людей видение фольклора – не политическое, а культурное и информативное. Она показывает богатство звучания, мелодики и восприятия этой музыки.
Есть моменты сходства, иногда песни напоминают украинский фольклор, но слушатели воспринимают это как нечто новое, новое дыхание, и восхищаются большинством композиций. После этого у людей возникает интерес – они начинают самостоятельно больше узнавать об истории и культуре коренного крымскотатарского народа. Первое прикосновение к музыке постепенно открывает интерес к изучению самобытности крымскотатарской культуры, и такие случаи встречаются очень часто.