Председатель правления Крымскотатарского Ресурсного Центра и член Меджлиса Эскендер Бариев прокомментировал введение во временно оккупированном Крыму режима чрезвычайной ситуации регионального характера, который 26 июня объявил оккупационный гауляйтер на территории оккупированного Крыма и Акьяра (Севастополя).
Он отметил, что формально это объясняется необходимостью «урегулировать вопросы экономического характера» и обеспечить «стабильное функционирование всех сфер жизнеобеспечения населения».
По словам правозащитника, если перевести это с бюрократического языка на понятный, то оккупационная администрация получает дополнительные полномочия:
ограничивать передвижение людей и транспорта;
вводить особый режим работы предприятий;
оперативно использовать имущество, транспорт и ресурсы;
без лишних процедур расходовать средства из резервных фондов;
объяснять любые экономические проблемы «форс-мажором».
Председатель Правления КРЦ подчеркнул, что особенно интересно выглядит тезис о необходимости обеспечения «стабильного функционирования». Ведь еще недавно российская пропаганда убеждала, что в оккупированном Крыму царят «стабильность», «безопасность» и «лучший курорт». Если же теперь для этой «стабильности» нужен режим чрезвычайной ситуации, то возникает закономерный вопрос: что именно случилось с той картинкой, которую более десяти лет показывали российскому телезрителю?
Бариев добавил, что последние недели демонстрируют очевидное: военная логистика оккупантов подвергается всё большему давлению, возникают проблемы с энергетической и транспортной инфраструктурой, а оккупационная администрация вынуждена переходить к кризисному управлению.
«Введение режима чрезвычайной ситуации — это не проявление силы. Это признак того, что оккупационные власти готовятся работать в условиях растущих рисков и нестабильности.
История неоднократно доказывала: ни один оккупационный режим не вечен. И когда власти, которые годами говорили о «полном контроле», начинают управлять территорией в режиме чрезвычайной ситуации, это свидетельствует об одном — реальность всё больше разрушает созданный ими миф», — резюмировал правозащитник.