Менеджер Крымскотатарского Ресурсного Центра Зарема Бариева в интервью Суспільне Крим рассказала о практике этапирования политзаключенных Кремля в российские места несвободы и об условиях, в которых содержатся незаконно осужденные граждане Украины.
По словам Заремы Бариевой, одним из последних таких случаев стало этапирование в Тюмень незаконно осужденного россией инженера Запорожской АЭС Руслана Лаврика, находящегося в российском плену уже два года. За это время его не раз перемещали между следственными изоляторами и местами несвободы на временно оккупированных территориях Украины и в разных регионах россии.
«За эти два года ему пришлось побывать в СИЗО разных городов и сел как на оккупированных территориях Украины, так и на территории россии. Энергодар, Мелитополь, поселок Акимовка, поселок Веселое, Приазовское, Мариуполь, Донецк, Симферополь (Акмесджит), Краснодар, Волгоград, Саратов, Тамбов, Тюмень», — перечислила Бариева.
По ее словам, этап никогда не дается политзаключенным легко. Это самое тяжелое испытание для здоровья, психики и человеческого достоинства.
«Неизвестность маршрута, многодневная изоляция от связи с близкими и адвокатом, удушающие «столыпинские» вагоны, промежуточные СИЗО превращают каждый транзит в настоящую пытку на колесах», — акцентировала менеджер КРЦ.
По ее данным, в частности, во время этапирования в российском Омске с Русланом Лавриком обращались жестко.
«Сильно били, нанося по 20 ударов по голове, пока он не терял сознания. В итоге его отправили в ШИЗО на 10 суток. Еду, если то, что ему давали, вообще можно назвать едой, давали ежедневно. Наверное, свиней у нас в деревнях кормят лучше и вкуснее. Украинцев там яростно ненавидят. Его постоянно подвергали унижениям. Было ощущение, что цель заключалась в том, чтобы сгноить его в кратчайшие сроки», – рассказала Бариева.
У политзаключенного там отобрали почти все вещи. И добавляет, что в оккупированном Симферополе было не лучше.
«Воспоминания не из самых приятных. Регулярные побои для профилактики», – сказала она.
Бариева подчеркнула, что оккупанты используют этапирование как продуманный инструмент давления и репрессий. Это полная изоляция и информационный вакуум.
«Во время этапа, который может длиться неделями или месяцами, человек исчезает из виду. Адвокаты, родственники и правозащитники не знают, где она и что с ней происходит. Это лишает узника поддержки, а общество информации», — пояснила менеджер КРЦ.
Тяжелые условия транзита, а это удушье, отсутствие сна, нормальной еды, туалета, воды и медицинской помощи, подрывают здоровье пленников. Цель — сломать волю человека, сделать его беспомощным и покорным.
«Это акт устрашения не только самого политзаключенного, но и других несогласных на оккупированных территориях. оккупанты демонстрируют: мол, мы можем отвезти вас в тысяче километров от родственников и родного дома, и никто вам не поможет», — добавила Бариева.
Эшелонный этап в российской тюремной системе называют «пытками на колесах». Это наиболее закрытый, неконтролируемый и опасный период заключения. Этап не имеет фиксированных сроков, пояснила Бариева.
По закону, человека должны доставить на место отбывания наказания в течение 10 дней, но тюремная система россии официально обходит это правило через «пересылочные пункты». Учитывая, что оккупанты отправляют жителей Крыма за тысячи километров от родной земли, путь в Сибирь или на Сахалин может длиться от 2 недель до 2-3 месяцев.
«Заключенных везут не напрямую. Поезд едет по зигзагам, останавливаясь в транзитно-пересыльных пунктах разных городов, где люди могут сидеть в СИЗО неделями в ожидании следующего поезда. В одно купе, рассчитанное на 4-6 человек, конвой может забить до 12-16 заключенных с вещами. Люди вынуждены ехать сидя, сменяя друг друга, чтобы поспать по очереди на багажных полках. Выход в туалет происходит строго по графику конвоя, часто раз в 6-8 часов. Чтобы не проситься в туалет, заключенные вынуждены практически не пить воду и не есть в дороге или берут с собой пластиковую бутылку», — рассказала эксперт.
На момент этапа человек буквально «исчезает». У нее нет права на телефонные звонки, письма и встречи. Самый опасный момент, подчеркнула Бариева, это прибытие в новую транзитную тюрьму или колонию, где происходит так называемая «приемка».
«Это жесткое психологическое и физическое давление со стороны Федеральной службы исполнения наказаний – крики, обыски, лай собак, часто – избиения для “профилактики”. На современном этапе невозможно получить медицинскую помощь. Находившиеся с собой лекарства конвой может изъять или выдать только по собственному усмотрению. В случае гипертонического криза или сердечного приступа вызвать скорую в подвижном поезде практически невозможно», — отметила она.
В путь пленникам выдают так называемый «сухой паек». Возможности помыться нет неделями. Именно поэтому для человека с уже подорванным здоровьем, в частности, как у Руслана Лаврика, у которого гипертония и боли в сердце, каждый такой этап прямой угрозой для жизни, убеждена Бариева.
С юридической точки зрения российской федерации, которую оккупанты применяют к политзаключенным, повторные этапирования после приговора формально законными. Но с точки зрения прав человека и здоровой логики это абсолютный произвол.
«В Уголовном кодексе россии есть множество лазеек, которые позволяют тюремной системе бесконечно перемещать осужденного. Человека могут возить по всей стране в качестве свидетеля или обвиняемого по новым, искусственно сфабрикованным делам. Это часто используется оккупантами для того, чтобы насолить политическим заключенным, которых они арестовали, обвинив в государственной измене или шпионаже в пользу Украины», — отмечает Бариева.