«Россия использует религиозные ярлыки в качестве инструмента политических репрессий в оккупированном Крыму» — Эскендер Бариев

29 мая, 2026

Председатель Правления Крымскотатарского Ресурсного Центра, член Меджлиса крымскотатарского народа Эскендер Бариев принял участие в круглом столе «Свобода совести под оккупацией: преследование религиозных общин на временно оккупированных территориях Украины» в рамках XXIV Международной научной конференции «Церковь – наука – общество: вопросы взаимодействия».

Во время выступления Бариев подчеркнул, что оккупация Крыма стала первопричиной системных нарушений прав человека, в частности свободы совести и религии.

«За годы оккупации Крым превратился в территорию страха, где религия используется оккупационными властями как инструмент контроля, репрессий и ассимиляции. Любая религиозная община или духовный лидер, не демонстрирующие лояльности к оккупационной администрации, автоматически становятся мишенью преследований», — заявил он.

По словам Бариева, КРЦ документирует религиозные преследования в оккупированном Крыму с 2014 года.

«Сегодня в тюрьмах и следственных изоляторах незаконно удерживаются 361 гражданин Украины, из которых 183 — представители коренного крымскотатарского народа», — сообщил он.

Отдельно Председатель Правления КРЦ обратил внимание на масштаб преследований в так называемом «деле Хизб ут-Тахрир».

«На данный момент 128 человек стали жертвами этого сфабрикованного дела, и 125 из них — крымские татары. 94 человека уже отбывают незаконные наказания в российских колониях и тюрьмах, еще 25 находятся в СИЗО», — отметил Бариев.

Он также подчеркнул, что среди преследуемых есть 11 пожилых людей, 8 человек с инвалидностью и 4 женщины.

«Оккупационная система не останавливается даже перед преследованием женщин. Среди фигурантов дел — Эсма Ниметулаева, Насиба Саидова, Эльвиза Алиева и Февзие Османова», — сказал он.

Бариев отдельно упомянул о смерти крымскотатарского политзаключенного Джемиля Гафарова в российском СИЗО и системном отказе в оказании медицинской помощи политзаключенным.

Кроме того, он сообщил о регулярных рейдах в мечетях, преследовании имамов и закрытии независимых мусульманских учебных заведений в Крыму.

«Особым преследованием подвергаются имамы и независимые мусульманские общины. … Имама Раифа Февзиева приговорили к 17 годам лишения свободы. Имам Ленур Халилов получил 18 лет заключения», — подчеркнул он.

Во время выступления Бариев также обратил внимание на преследование других религиозных общин, в частности «Свидетелей Иеговы», Православной Церкви Украины и римско-католической общины.

«По состоянию на 2014 год в Крыму действовало 2220 религиозных организаций. По состоянию на июнь 2025 года их количество сократилось почти вдвое. Это — результат системного уничтожения свободы совести на оккупированном полуострове», — заявил он.

Отдельно Эскендер Бариев подчеркнул, что преследованиям подвергаются не только жертвы репрессий, но и те, кто пытается их защищать. По его словам, адвокатов лишают лицензий, проводят обыски в их домах, возбуждают административные дела и арестовывают. Под давление также попадают правозащитники и гражданские журналисты, освещающие нарушения свободы совести в оккупированном Крыму.

«Сам Крымскотатарский Ресурсный Центр был признан российской федерацией «нежелательной организацией». Оккупанты вызывали на допросы родственников наших сотрудников, пытаясь оказать давление на команду, которая стала голосом преследуемых в Крыму», — отметил он.

В этом контексте Бариев подчеркнул важность международной поддержки политзаключенных и их семей. В частности, он напомнил об инициированной КРЦ международной кампании «Аталык» («Крестный отец»), в рамках которой депутаты и политики демократических стран могут взять крымских политзаключенных под личную опеку и публичную защиту.

В конце выступления Бариев подчеркнул, что без деоккупации Крыма прекратить религиозные преследования невозможно.

«Свобода совести не может существовать в условиях оккупации. И именно поэтому деоккупация Крыма является не только политическим или территориальным вопросом — это вопрос восстановления фундаментальных прав человека», — подытожил он.