Европейский суд по правам человека вынес решение в пользу бывшего имама мусульманской общины «Алушта» Юсуфа Аширова, признав, что россия нарушила его право на свободу вероисповедания. Суд также присудил компенсацию в размере 7,5 тысяч евро. Об этом сообщила юрист Эльвина Семедляева «Крымской солидарности».
В 2020 и 2021 годах оккупационные власти составили в отношении Аширова два административных протокола по статье о «незаконной миссионерской деятельности». На тот момент он был действующим имамом религиозной общины «Алушта» при мечети Юкари-Джами.
ЕСПЧ пришел к выводу, что преследование бывшего имама было связано с проведением богослужений вне системы религиозных организаций, поддерживаемых российским государством.
В иске отмечалось, что штрафы фактически стали наказанием за реализацию права на свободу вероисповедания, а российское законодательство о миссионерской деятельности использовалось как инструмент давления на независимые религиозные общины в оккупированном Крыму.
В своем решении ЕСПЧ подчеркнул, что Юсуф Аширов был осужден российским судом на территории Украины, временно оккупированной рф. Суд также обратил внимание на незаконное распространение российского законодательства на территорию Крыма в нарушение Европейской конвенции по правам человека.
ЕСПЧ признал нарушение статьи 9 Конвенции, которая гарантирует свободу мысли, совести и религии. В решении суд также сослался на дело «Ossewaarde против росии» 2023 года, в котором уже отмечалось, что ограничения, введенные рф в отношении миссионерской деятельности, не соответствуют требованиям Конвенции.
Присужденные 7,5 тысяч евро должны покрыть моральный ущерб, материальные убытки и судебные издержки. В то же время, как отметила юрист Эльвина Семедляева, после выхода россии из Совета Европы перспектива исполнения таких решений остается неопределенной.
По ее словам, это решение имеет важное значение как международный прецедент, ведь подтверждает, что ограничения религиозной деятельности в оккупированном Крыму использовались россией не только как административный механизм контроля, но и как форма давления на независимые религиозные общины.