Менеджер Крымскотатарского Ресурсного Центра Зарема Бариева сообщила, что уже почти год прошел с тех пор, как без вести пропал житель села Новолексеевка Генического района Андрей Дубущак, задержанный оккупантами в российском Таганроге. Его родные до сих пор не имеют никакой информации о местонахождении мужчины.
По ее словам, случай с Дубущаком — лишь один из десятков подобных, которые Крымскотатарский Ресурсный Центр зафиксировал за годы оккупации Крыма.
«Только по данным Крымскотатарского Ресурсного Центра за период оккупации Крыма 29 человек стали жертвами насильственных исчезновений, из которых 18 – это представители коренного крымскотатарского народа», – отметила Бариева.
Она добавила, что после начала полномасштабного вторжения горячие линии КРЦ ежедневно получали звонки от родственников похищенных людей. Многих удерживали в подвалах, застенках, а также в созданном оккупантами СИЗО на Чонгаре.
«Истории 86 человек, которым КРЦ помог выбраться и которым, как я считаю, повезло выжить и вырваться из лап оккупантов, мы опубликуем уже после войны, поскольку у многих из этих людей пожилые родители или родные все еще проживают в оккупации. Время этих историй еще впереди. Однако, к большому сожалению, судьба многих людей до сегодняшнего дня остается неизвестной», — написала Бариева.
Правозащитница также обратила внимание на ошибочное представление, что на оккупированных территориях остались только коллаборанты. Она подчеркнула, что сотни тысяч граждан Украины не имеют возможности уехать по разным причинам — из-за финансовых трудностей, состояния здоровья, ухода за пожилыми родителями или просто из-за нежелания покидать родную землю.
Именно такова история Андрея Дубущака. Он родился в Геническе, но всю жизнь прожил в Новоалексеевке. Здесь создал семью, построил дом и воспитывал четверых детей, трое из которых — несовершеннолетние. Несмотря на уговоры знакомых уехать, Андрей решил остаться дома.
Он работал таксистом и занимался пассажирскими перевозками по Украине и за ее пределами. 15 ноября 2024 года мужчина пропал без вести в городе Таганрог, прямо в здании СИЗО.
«Как такое может быть? Запросто — это же россия, и такое там часто случается», — отмечает Бариева.
Возвращаясь из Варшавы через Минск, Ростов и Мариуполь, Андрей был задержан представителями так называемой «ДНР» и отправлен в Таганрог. Тогда он в последний раз позвонил своему 76-летнему отцу, сообщив, что их с напарником задержали на пропускном пункте Мангуш на 14 суток для выяснения некоторых обстоятельств и отправляют в СИЗО Таганрога.
В течение двух недель мужчины находились в одной камере. Затем их разделили и по одному вывели на полиграф. Напарник Андрея, Руслан, вспоминает, что после допроса «у Андрея не было лица». Позже сотрудница СИЗО сообщила, что Дубущак «получил свои вещи и вышел». Однако за воротами его никто не видел.
Родные поехали в Таганрог, но везде получали только один ответ: мужчину «отпустили». Вернувшись в Новоалексеевку, они обратились в оккупационные правоохранительные органы в Геническе, однако результата это не дало – судьба Андрея до сих пор неизвестна.
«По предварительной информации, которая есть в нашем распоряжении, его задержали по обвинению в причастности к так называемому делу батальона им. Номана Челибиджихана, однако уже почти год от родных скрывают информацию о реальном местонахождении мужчины. Согласитесь, знакомая ситуация? Тот же стиль задержания и тотальная изоляция жертвы от внешнего мира», — подытожила Бариева.
Она подчеркнула, что подобные случаи — системные, и сколько еще таких историй неизвестных исчезновений существует, можно только представить.