Элина Ходаковская — актриса театра Между Трех Колонн рассказала о театральном спектакле «Крымскотатарские сказки. О любви» представительницы Крымскотатарского Ресурсного Центра. Также поделилась с чего началась ее творческая деятельность и как крымские татары развивают свою культуру в Украине. Кроме этого, рассказала, что сказка «Колобок» не такая уж и русская.
Расскажите подробнее о вашем личном творческом пути в театральной сфере. С чего он начался?
В детстве мой брат страдал гиперактивностью, и с этого начался мой творческий путь. Поэтому его отдали в единственную украиноязычную театральную студию, которая тогда существовала в Крыму. Я просто ходила с мамой на родительское собрание этой студии. В какой-то момент преподавательница Алла Владимировна Петрова сказала моей маме: «Приведите дочь, сын, кажется, актером не будет, а вот дочь может стать актрисой». Мама ответила, что это невозможно, потому что в то время я мало с кем общалась и говорила только на крымскотатарском языке, не понимала никакого другого. Но преподавательница настояла, поэтому меня тоже привели в студию. Помню, что на первых трех занятиях я просидела под стулом, потому что мне было очень страшно, но со временем втянулась и начала учиться. Преподаватели очень повлияли на мой путь, и если бы не они, возможно, я сейчас не училась бы в Киеве. По их совету мы поступили в единственную украиноязычную школу.
Мы с братом переехали в Киев в 2014 году. Поскольку мы варились в этой среде, то понимали, что происходит, и после так называемого «референдума» стало ясно, что мы уже в России. Студия и ее руководитель, Александр Польченко, активно обсуждали эти события, и это помогло нам лучше понять ситуацию. Я считаю, что именно благодаря студии у нас сформировалась самоидентификация как украинцев, ведь в Крыму было очень мало украинского. Этот маленький оазис сильно повлиял на меня, брата и нашу младшую сестру, помог нам понять, кто мы такие, и заставил не мириться с режимом.
Дальше были мысли о других профессиях, может, не актерское, потому что все мечтали о журналистике или других более стабильных профессиях. К тому же я училась в физико-математическом классе. Но меня постоянно тянуло к актерству. Я попыталась поступить в детский театральный кружок, но не осталась там, потому что сказали, что я не очень талантлива. Однако я поддерживала связь с преподавателями в Крыму, и они помогали мне готовиться к поступлению. Я с братом соврала маме, что иду на диктора телевидения, но в конце концов поступила на бюджет на актерское. Мама поняла и поддержала меня. Дальше были разные театры, учеба в университете, и теперь я работаю в Театре Между Трех Колонн.
С чего началось создание спектакля и какой вложенный посыл в спектакль «Крымскотатарские сказки. О любви»?
Крымскотатарские сказки были созданы в самый тяжелый период существования театра. Тогда царила очень тяжелая атмосфера, было холодно в помещении, и вообще много обстоятельств мешали работе. Однажды вечером произошел серьезный раскол, и мы с Дмитрием, основателем и режиссером этого театра, шли домой очень грустные и мрачные. А на следующее утро Дмитрий сказал: «Нам надо делать крымскотатарские сказки». До этого, за два месяца, мне подарили на день рождения фотосессию у крымского татарина Арселана Зиадинова. Мы решили сделать ее этнической, поэтому начали искать реквизит для фотосессии — горшки, посуду и прочее. В процессе подготовки к фотосессии нас вдохновило то, что происходило вокруг. Много людей откликнулось, предоставили нам реквизит и костюмы бесплатно. Это все очень живо откликнулось у нас и, возможно, именно тогда у Дмитрия начала рождаться идея для сказок.
Для меня это был большой шок, потому что после того раскола я проснулась чуть ли не в слезах. Я, как актриса, не основательница театра, прекрасно понимала, как трудно Дмитрию в этот момент. Но вместо того, чтобы опустить руки, он сказал: «Мы делаем сказки». Мы сели на кухне и начали просто читать сказки одну за другой. И тут я наткнулась на сказку «Колобок». Когда мы ее открыли, поняли, что ее содержание было полностью искажено русскими, хотя название осталось неизменным. Если перевести «колобок» с крымскотатарского, то это слово имеет другой смысл: «кол» означает рука, а „бок“ — навоз. То есть это круглый кизяк, слепленный руками. Россияне перекрутили смысл, но оставили название, и когда мы это осознали, Дмитрий сказал: «Это надо освещать». Ведь это не просто хлеб, который съели, а реальная история, которую перекрутили, как это часто бывает в империалистической России.
Мы начали выбирать сказки, и среди них было много замечательных, но мы хотели, чтобы в спектакле было немного о любви, ведь премьера должна была состояться на День влюбленных. Также выбрали те сказки, которые технически было легче поставить в условиях нашего театра. Основная идея заключалась не в том, чтобы создать точное отображение истории или костюмов, а в том, чтобы вытянуть восточную мудрость. Мы хотели показать, что эта мудрость есть не где-то далеко на Востоке, не только в сказках Шахерезады или произведениях Омара Хайяма, но и здесь, у нас, в Украине, среди крымских татар.
На самом деле сам спектакль начинается с того, как Дмитрий рассказывает о своем пути к этой идее. Он говорит о том, как крымские татары описывают свой дом с гиперболической любовью: «Нет лучшего моря, чем Черное море», „Нет лучшей горы, чем Ай-Петри“. Это тоже повлияло на наше восточное видение мира. В конце концов, мы собрали шесть сказок, и они пошли в мир.
Зрители очень хорошо реагируют на спектакль, и я понимаю, что мы достигли того, что хотели. Самым важным стало не внешнее зрелище, не количество декораций или музыки, а восточная мудрость, которая скрывается в этих сказках.
Расскажите подробнее о вашей актерской роли, которую вы играете в этом спектакле?
А все сказки исполняются нами двумя в этом спектакле: только двое актеров — это я и Дмитрий. Они построены так, что там нет конкретных ролей, только партии. То есть мы можем играть много персонажей. Например, в первой сказке Дмитрий играет и падишаха, и бедного юношу, а я играю трех дочерей. Во второй сказке Дмитрий играет Колобка, а я играю и Лиса, и Медведя, и Волка. Форма построена так, что все происходит непосредственно на сцене с минимумом декораций и костюмов, которые меняются очень быстро. Это своего рода «разыгрывание» — есть авторские вставки, но в то же время происходит включение в персонажей.
Поэтому трудно сказать, что в каждой сказке есть конкретная роль, ведь в каждой сказке есть набор партий. Например, мы планировали, что в сказке о скупом Дмитрий будет играть скупого, а я — другие роли. Однако во время репетиций у нас что-то не складывалось, и за три часа до первого спектакля Дмитрий предложил поменяться ролями. Поэтому я начала играть скупого, а он — другие роли. Иногда приходится делать такие резкие изменения, но это делается ради общего успеха спектакля.
Мы стараемся придавать персонажам какие-то особенности. Например, в первой сказке мы используем игрушки в виде животных, которые Дмитрий делает сам. Они очень экологичны, сделаны из ткани, и имеют восточные элементы: все персонажи имеют чалму на голове, что придает им восточный колорит. Мы не пытались воспроизводить исторические костюмы, а хотели, чтобы работало воображение зрителей и возникала восточная атмосфера.
Для консультаций по костюмам мы обращались к моей тете Майре Люман, которая является художницей по костюмам. Она давала нам советы, чтобы избежать противоречий. На втором показе был приглашен известный крымскотатарский художник Рустем
В спектакле есть фразы на крымскотатарском языке, и в одной сказке я вообще не разговариваю на украинском, только на крымскотатарском, а Дмитрий переводит. Это позволяет украинскому зрителю познакомиться с этой культурой. Например, мы объясняем значение таких слов, как «ага» (обращение к старшему брату) и «ханум» (обращение к уважаемой даме). Наша цель — познакомить украинцев с богатством крымскотатарской культуры. Например, мы объясняем значение таких слов, как «ага» (обращение к старшему брату) и «ханум» (обращение к уважаемой даме). Наша цель — познакомить украинцев с богатством крымскотатарской культуры.
Почему люди должны посетить ваш спектакль? Главный месседж.
«Иногда для того, чтобы найти что-то классное, крутое, ценное, не нужно куда-то далеко смотреть — иногда оно находится прямо под носом!» — это главный месседж нашего спектакля.
Мы обращаемся к Шахерезаде, к Омару Хаяму, к их мудрости: «Сколько ни говори слово «халва» во рту слаще не станет». Это гениально, это детство, школьные годы, когда изучали зарубежную литературу с такими восточными высказываниями. Но на самом деле самая большая мудрость есть и у нас, есть в Крыму — это восточная мудрость. Мне кажется, что украинцам этого очень не хватает. Я это почувствовала особенно после начала полномасштабной войны, потому что до этого многие сочувствовали Крыму, но не глубже.
Сейчас, когда нам пишут негативные комментарии под видео, вроде почему крымчане «сдали Крым», ты понимаешь, что люди действительно этим не интересовались и поддались пропаганде СМИ. Поэтому важно освещать такие моменты. Сказки — это то, что отражает душу народа.
«Если ты хочешь понять душу народа, почитай его сказки».
Это то, что прививается с детства, те нарративы, которые сращиваются с детства. Поэтому мы обратились к сказкам, ведь они лучше всего описывают ментальность. Важно интересоваться не только крымскотатарскими сказками, но и караимскими, греческими, а также другими народами и меньшинствами, проживающими в Украине. Это не только интересно, но и обогащает нас. Когда ты понимаешь, среди кого живешь, ты можешь черпать знания от других людей и становиться объемной личностью. Более того, можно что-то позаимствовать из других культур, что тебе нравится.
У Дмитрия, например, есть еврейские корни, и когда мы знакомимся с культурами друг друга, то понимаем, что между ними много общего, хотя есть и отличия, которые хочется позаимствовать. Но перед тем как заимствовать что-то из другого, надо сначала хорошо знать свое.
Даже я, хотя мне рассказывали сказки с детства, не знала сказки о Колобке, и для меня это был такой же шок, как и для других. Если я этого не знала, то тем более это важно для широкой общественности. Надо начинать с себя, а потом распространять это дальше.
Нужно больше внимания уделять танцам, песням, сказкам. У нас в этом огромная пропасть. То, что делает «Крымский инжир», — это очень хорошо. Они объединяют крымскотатарскую прозу, украинскую поэзию, и все это объединяет Крым. Это большой вклад. Джамала выпустила альбом «Храм», есть танцы, спектакли, сказки. Все это важно, потому что иногда просто рассказывать о Крыме недостаточно. Иногда надо что-то яркое, чтобы заинтересовать людей.
У нас были зрители, которые после спектакля приходили домой, открывали интернет и начинали искать крымскотатарские сказки, ожидая таких же открытий, как и с Колобком. Что может быть лучшим результатом после спектакля?
Мы верим, что театр — это не только про эмоции. Когда говорят, что ходят в театр только ради эмоций, меня это немного возмущает. Театр поднимает много аспектов и должен это делать. Поэтому для нас важно, что мы зажигаем людей интересоваться крымскотатарской культурой.
Планируете ли вы и в дальнейшем работать над новыми спектаклями, связанными с Крымом и крымскими татарами?
У нас действительно есть идея: во-первых, взять другие сказки и, например, сделать их не о любви, а о чем-то другом. На данный момент нет конкретного запланированного проекта о Крыме, но мы хотим выпустить спектакль на День Святого Николая, специально для детей, по методологии Курбаса. Святой Николай — это не сказка, но он является важным украинским символом, который не все понимают. Сказки для детей, по моему мнению, всегда являются лучшими для спектаклей, ведь на детях очень легко проверить, удачный ли спектакль: если ребенок держит внимание, это очень ценно.
В ближайших планах — не только этот спектакль, но и много других проектов. Один из них «БВП» — это большой музыкальный проект театра, в рамках которого мы адаптируем украинские классические стихи из школьной программы, создавая интересную музыку, в основном из трех аккордов. Мы хотим вытеснить Высоцкого из украинских произведений и позволить звучать больше украинскому.
К сожалению, у большинства учеников Тарас Шевченко ассоциируется только со скучными стихами, поэтому мы планируем разработать различные жанровые композиции, чтобы это было весело и энергично. Наша цель — чтобы дети запевали украинское, а не Цоя или других московитов.
Что касается крымскотатарских сказок, мы очень хотим их воплотить. Мы уже были на нескольких гастролях и получили положительный отклик, поэтому хотим большего. Последний спектакль, который мы показывали на нескольких фестивалях, включая Полтаву, вызвал интерес, и теперь активно ищем пространства, где можем играть, а также заинтересованных людей, которые хотели бы, чтобы мы приехали к ним.
Ближайшие спектакли — ко Дню Святого Николая, а дальше планируем еще больше сказок, ведь это интересно для людей. Это прекрасная возможность познакомиться с культурой крымскотатарского народа.
Каким вы хотите видеть будущее крымскотатарской культуры в Украине?
Во-первых, нужно делать многое, причем на всех фронтах. Я уже говорила о том, что нужно писать новую крымскотатарскую музыку, создавать произведения крымскотатарской драматургии, обязательно пьесы. Когда я еще была на 5-м курсе университета, мой преподаватель сказал мне найти классную крымскотатарскую пьесу и поставить ее. Я понимала, что они есть, и что они классные, но их очень мало. Нам нужно многое компенсировать, ведь у нас все сожжено, остался только пепел. Нам нужно активно восстанавливать культурный фронт крымскотатарской культуры, и тогда, я надеюсь, мы сможем восстановить хотя бы часть того, что потеряли.Сейчас я понимаю, что у нас было много достижений, но их истребили до корня, и восстанавливать их — это очень кропотливый труд. Однако есть мастера, которые этим занимаются, и это очень ценно. Такие проекты должны становиться все больше и больше. Возможно, в нашем случае мы сможем перевести количество в качество. Однако есть тенденция к тому, что мы любим сразу делать замечания — и украинцы, и крымские татары — и снова говорить, что «это не так». В этом смысле иногда хочется сказать: «Пусть будет возможность выбора. Из количества можно выбрать качество». Когда человек начинает, он всегда хочет, чтобы все было идеально, но для этого нужно делать попытки.
Получила интересную критику, хотя я о ней вообще не спрашивала. Мы сделали стихотворение «Проходят дни, проходят ночи» — перевод Шевченко. Я подобрала пару аккордов на гитаре, и получилось, что это стихотворение Шевченко в переводе Кандыма. Мне написали в Facebook, что музыка немножко похожа на казахскую. Спасибо! Я также записывала песню, но мне написали, что я произношу неправильно. Сколько процентов людей после таких комментариев захочет попробовать еще раз? Процент очень сильно уменьшается.
Я всегда обращаю внимание на эти моменты, и хотя произношение может быть диалектным, мы не должны общаться только в своем пузыре с привычками, даже языковыми. В этом смысле нужно, чтобы было разное: много попыток, даже если они неудачны. Среди этих неудачных попыток очень интересно найти что-то исключительное. Это то, что делают крымские инжиры, Джамала, Скибин, Майре Люман — они капельно собирают из всех историй, рассказывают в архиве, достают то, что было потеряно.
Первая часть обязательно должна быть о восстановлении. Без понимания того, что было до, не будет и после. Мы должны заниматься новыми нарративами и новыми идеями. Крымскотатарская музыка должна развиваться уже сейчас не только в этническом направлении, хотя это очень важно, но и экспериментировать. Я знаю, что современная музыка может оставлять этнические мотивы, но ее нужно развивать. Пусть она станет такой, какой будет интересно всем. Я считаю, что сейчас нужно сосредоточиться на количестве: если получается сразу качественно — хорошо, но если не получается, все равно нужно делать больше. Чем больше сделаешь, тем больше будет.
С чего бы вы посоветовали людям начинать изучать Крым?
Нужно подходить со стороны, которая интересует человека. Если человек очень любит музыку, пусть начнет с крымскотатарской музыки. Если ему интересно читать, пусть начнет с крымскотатарских сказок. Если не хочет сказок, можно начать с книги Анастасии Легковой «За Перекопом есть земля» — она точно вызовет интерес. Если человека интересует живопись, пусть рассмотрит крымскотатарские художественные произведения. Если его интересует этнический костюм, то стоит начать с изучения традиционной одежды.
Здесь нужно немножечко замотивировать человека не лениться и начать исследовать то, что ему интересно. Например, если человек — строитель, он может посмотреть на специфику строительства в Крыму. Для каждого есть свое маленькое зернышко, которое может пробудить интерес. Это могут быть живопись, скульптура, костюмы или другие аспекты культуры.
Важно не навязывать человеку то, что ему не интересно. Например, если он не любит историю Исмаила Гаспринского, то не стоит начинать с этого. Нужно найти что-то, что привлекает его внимание. Немножко информации о его интересах может породить желание узнать больше. Я сама была в этой ситуации, когда мне нужно было постепенно собрать разные аспекты крымскотатарской культуры. Я видела, как люди откликались и поддерживали меня. Когда я обращалась к тем, кто работает в информационном поле о Крыме, они радовались, когда я просила рассказать о своих сказках или культуре. Это очень приятно, когда к тебе обращаются за знаниями.
Скоро Майре Люман выпустит книгу о крымскотатарском костюме. Это охватывает большую аудиторию, ведь сценический костюм интересует многих. Поэтому стоит начинать с того, что интересно, и дальше интерес будет порождать еще больше интереса. Поэтому всегда начинайте с того, что вам действительно интересно!