Друзья, сегодня мы чтим память всех жертв геноцида крымскотатарского народа. Это было одно из самых кровавых и трагических преступлений Советского Союза.
Нечеловеческие условия комендантского режима, который длился с 1944 по 1956 годы — голод, эпидемии, репрессии и лишение свободы в местах спецпоселений — стали предпосылкой массовой гибели крымских татар, основную часть которых составляли старики, женщины и дети.
Как это все происходило и что пережили крымские татары в те годы?
Предлагаем вам ознакомиться с уникальными историями очевидцев депортации 1944 года авторства Зеры Бекировой.
История МЕРЬЕМ БЕКИРОВОЙ
1936 г. с. Шейх-Манай, Старый Крым. Депортирована в Молотовскую область (ныне – Пермский край).
Мой отец Смаил Рамазанов – уроженец г. Кефе. Он никогда не учился. Остался сиротой, когда ему было всего 40 дней. Мать Зулейха, родом из с. Таракъташ под Судаком, из квартала Буюк Маале. Окончила 7 классов. До депортации родители жили в с. Шейх-Манай, в Старом Крыму. Я родилась там. Сейчас это село относится к Кировскому району. Я жила там до 8 лет, пока нас не депортировали.
Отец работал извозчиком на хозяйстве Ивана Айвазовского, мама – служанкой. До войны сельский голова поручил матери обучать безграмотных женщин. В рамках ликбеза мама работала 3 года, учила сельских женщин читать и писать. Мать назначили секретарём сельсовета. К этому времени у мамы было уже 3 детей: я, младшие сестра и брат. Отец на фронте.
Поминутно помню, как 18 мая 1944 г. нас пришли выгонять из дома. Вытащили на улицу в нижнем белье. Бабушка, мы – трое детей. Мама спорит с солдатами, объясняет, что её муж воюет на фронте. Всех селян собрали в токе, оттуда погрузили в машины и увезли. Возле нашего дома машина остановилась. Солдаты вытащили бабушку, завели её в наш двор и три часа продержали. Все ждут, шум-гам, плач, крики. 3 часа! Оказывается, у бабушки было много золота. Некто из наших соседей-армян выдали её солдатам. Нас увезли, а бабушка осталась. По сей день не знаю ничего о её судьбе… Что с ней сделали?
Машинами нас привезли на станцию Керчь и засунули в вагоны. Эшелон то шёл, то останавливался. В 1 вагон дали 5 булок хлеба. Так, почти месяц мы тряслись в вагоне, пока не прибыли в Пермский край Урала. Оттуда в Добрянку, а дальше ещё за 70 километров – в лес. Там я пошла в 1-ый класс, проучилась 3 класса. В 1947 г. вернулся отец, отыскал нас. После войны он отправился в Москву в поисках нас, оттуда его и ещё несколько крымскотатарских мужчин под конвоем привезли в Добрянку.
Нас, детей, определили работать в подвалы – перебирать картошку. Гнилые перебираем. Мы голодны. Но только попробуй взять хоть одну картофелину! Убьют. Хорошо помню, как одного 13-летнего ребёнка, перебиравшего вместе с нами морковь, очень сильно избили за то, что он съел одну. Бедный ребёнок скончался через неделю. Все взрослые работали на валке леса. Наша мать тоже. С утра уходила, вечером, после работы, ждала 2-3 часа и возвращаась с хлебом. А мы на пустой деревяшке, как голодные ласточки на жёрдочке, сидели и ждали её.
Отец задумался, как прокормить семью, и решил уехать на заработки. Но его поймал комендант за самовольное оставление спецпоселения – отца посадили на 2 года. Нас из Добрянки переселили в Вишер. У младшего брата Юсуфа отказали ноги, он перестал ходить. Мать, посадив его на плечи, пешком пошла в больницу. Увидев это, один дед их пожалел. Из еловых шишек, сосновой смолы сделал лекарство и вылечил ноги Юсуфа.
В мае 1957 г. мы приехали в Казахстан. Нас было уже 6 детей. Трое родились в Крыму, трое – на Урале. В Казахстане родился ещё один ребёнок.
Записала в 2021 г. Алматы, Казахстан.