Интервью Крымскотатарского Ресурсного Центра с этнологом, кандидатом исторических наук, старшим научным сотрудником Научно-исследовательского института украиноведения (Киевский национальный университет имени Тараса Шевченко), преподавательницей Института социальной антропологии Университета Базеля (Швейцария) Еленой Соболевой — автором книги «Крымскотатарская кухня», созданной в сотрудничестве с издательством «Їжак».
Мы узнали подробности о книге, ее создании и содержании, поговорили о ее роли в сохранении идентичности крымскотатарского народа, новых исследовательских проектах Елены, а также о том, как кулинарная традиция может стать ключом к более глубокому пониманию культуры.
Как возникла идея создать книгу именно о крымскотатарской кухне, и что стало толчком для того, чтобы эта идея превратилась в реальный проект?
Здесь есть две причины. Во-первых, потому что я много лет как ученый занималась крымскотатарской тематикой и записывала различные элементы традиционной культуры — от ритуалов до хозяйствования. На самом деле из этого материала можно было бы написать не одну книгу.
Для меня было достаточно очевидно — писать именно книгу, ведь это и есть моя профессия. Но идея создать именно книгу о крымскотатарской кухне принадлежит не мне, а автору проекта Елене Брайченко. Она — руководительница издательства «Їжак», мы давно дружим еще со студенческих времен. На тот момент мы работали вместе, и как-то она сказала: «У меня есть такая идея. Я знаю, что у тебя есть много интересных материалов — давай оформим это в виде книги».
Для меня это был новый опыт, потому что я никогда не писала книг, посвященных кулинарии. Тем более — сборников рецептов. И тем более — научно-популярных книг. Но, в целом, я очень довольна, потому что это был интересный вызов: совместить научные факты с научно-популярными текстами, с рецептами, визуальными материалами. Так, собственно, и возникла эта книга.
Чем для вас является крымскотатарская кухня — лично и профессионально?
На самом деле все открытия я сделала еще до этой книги. Она, скорее, стала итогом многолетней работы. Большинство материалов, которые я использовала, были собраны для других проектов, с другим замыслом.
Эта книга — как мозаика, где я пыталась соединить рассказы респондентов, с которыми встречались, переплести с историческими фактами, с личными семейными историями, с практиками приготовления пищи, с историческим опытом крымских татар — трагедией депортации, жизнью в изгнании. И как все это отразилось на повседневной культуре — на пищевых привычках, рецептах, быте.
Пожалуй, самым большим вызовом для меня было именно объединить разные жанры. И сделать так, чтобы книга была не только для узкого круга специалистов, а чтобы ее могли читать представители самой крымскотатарской общины, чтобы она была полезной и крымским татарам, и украинскому обществу в целом.
Для меня это было не просто открытием, но, скажем, самым большим «бенефитом». Ощущением, что ты работаешь не только как исследователь, но как кто-то, кто может привлечь сообщество к более широкому общественному диалогу.
Чувствуете ли вы интерес к этой теме за пределами Украины? Планируется ли перевод книги на другие языки, и ведутся ли переговоры с иностранными издателями?
Да, мы сейчас в процессе. Вместе с издателями работаем над тем, чтобы подготовить текст к переводу на крымскотатарский язык. Это очень важно — ведь язык сегодня под угрозой исчезновения, и он нуждается в поддержке, целенаправленной языковой политике.
Для нас, для издательства и для меня лично, это символический проект — перевести эту книгу на крымскотатарский язык.
Также есть планы издать англоязычную версию. Вероятно, это будет уже немного другой проект — возможно, с другим фокусом или даже другим авторским составом. Но это все пока в замыслах. Хотя, безусловно, распространение знаний о крымских татарах — крупнейшем коренном сообществе Европы — это очень важная часть культурной дипломатии.
Потому что сейчас большинство крымских татар живет в условиях оккупации, у них нет возможности самостоятельно представлять свою культуру. Мы, как часть украинского общества, имеем моральный долг рассказывать о них.
То есть книга — это тоже способ сохранения идентичности крымских татар?
Это один из аспектов. Но я бы не сказала, что сохранение идентичности было основной целью. Это внутренний процесс самих крымских татар.
Зато для нас, украинского общества, — это возможность глубже понять, кто такие крымские татары. Потому что, к сожалению, мы имеем очень ограниченные знания о крымских татарах: об их происхождении, традициях, культуре. И это часть более широкого процесса — деколонизации украинской науки.
Это не только о крымских татарах — это и о том, чтобы лучше понять, кто мы сами, как полиэтническое общество. Украинское общество — это не только этнические украинцы. У нас есть, в том числе, и крымские татары — тюркоязычный мусульманский коренной народ Украины, караимы, крымчаки и другие этнические сообщества. Поэтому это, скорее, работа не для крымских татар, а для всего украинского общества.
Над чем вы работаете сейчас? Планируются ли новые проекты в области кулинарной культуры или продолжение темы, начатой в книге «Крымскотатарская кухня»?
Я постоянно работаю над несколькими проектами по истории или культуре крымских татар. Сейчас я работаю над статьей — это исследование о том, как условия насилия, в которых находятся украинские граждане на оккупированных территориях, влияют на то, как мы воспринимаем оккупацию и исследуем общественные процессы на временно оккупированных территориях.
Потому что, на самом деле, после десяти лет оккупации мы очень мало знаем о повседневной жизни людей в Крыму. У нас есть отдельные голоса, отдельные сообщения — но это фрагменты. И когда ты, как этнолог или антрополог, не можешь быть внутри, не можешь наблюдать, быть рядом — это ставит под вопрос не только точность, но и саму возможность исследования.
Это очень важно объяснять зарубежной аудитории. Потому что мы, антропологи, берем все материалы, находясь внутри. То есть как я собирала материалы? Я путешествовала по Крыму. Жила там с крымскотатарскими семьями, с которыми общалась, ходила на их (ритуалы), ела вместе с ними за одним столом. Это давало мне возможность представить это объемно изнутри. Хотя я не являюсь представителем коренного народа Украины, но это давало мне возможность как можно ближе приблизиться к общественным процессам, которые там происходили.
Вы исследовали крымскотатарскую кухню, проживая непосредственно в Крыму до оккупации или также после нее? Возможно, у вас остались друзья, которые до сих пор рассказывают вам о крымскотатарской кухне и других аспектах жизни крымских татар на полуострове?
Да, я ездила туда много лет. Сначала это был мой диплом. Это еще со студенческих лет. Я туда попала впервые на третьем курсе. Это была экспедиция кафедры этнологии и краеведения Национального университета имени Тараса Шевченко. Это была моя первая студенческая практика. Собственно, она положила начало моему интересу. Вообще, моей истории изучения, так сказать, крымскотатарской культуры.
Да, я ездила туда каждый сезон, каждое лето, много лет до оккупации. И там я написала магистерскую, потом кандидатскую, потом первую книгу. Моя первая книга, вообще, посвящена свадьбе крымских татар. Это чисто научный проект. Она была написана на основе этих многолетних исследований.
Позже ездила в Крым с коллегами из Института искусствоведения, фольклористики и этнологии имени М.Т. Рыльского НАНУ. Мои коллеги собирали информацию об украинцах Крыма, я о крымских татарах, кто-то о греках. Сейчас все эти материалы хранятся в архиве.
Поэтому для многих украинских этнологов, археологов, полевых биологов оккупация – это был большой шок. Я довольно долго приходила в себя, не знала, как мне изучать, если я теперь не могу поехать в Крым. Потому что все мои материалы формировались в той среде.
Напоследок, какой совет вы бы дали нашим читателям: почему, по вашему мнению, стоит ознакомиться с книгой «Крымскотатарская кухня» и почему важно обратить внимание на крымскотатарскую гастрономическую культуру сегодня?
Во-первых, потому что крымскотатарская кухня – это часть культурного наследия украинцев.
И кухня, как украинцев, так и крымских татар, это, с одной стороны, одна из самых консервативных частей культуры. То есть это то, что каждая семья берет с собой, где бы она ни была. Крымские татары в депортации или украинцы сейчас в вынужденной эмиграции.
Они всегда с собой в своей семье воссоздают кухню в первую очередь. Они могут не играть свадьбу, не петь песни, но то, что они готовят, потребляется очень консервативно, очень приближенно, близко к людям отрасль культуры, так сказать.
С другой стороны, кухня очень подвержена также и влияниям, и она трансформируется, потому что люди находятся в совершенно другой среде. У них совершенно другой набор продуктов, они должны адаптироваться, чтобы, например, выжить. Это тоже очень влияет на то, что люди потребляют.
Также важно помнить, что еда — это то, что принадлежит всем. Я считаю, что это очень мощный инструмент, который развивает эмпатию: через еду мы можем лучше понять другой народ. Ведь это не что-то, что требует долгих объяснений — как, например, религиозные особенности.
К тому же, это вкусно. Для тех, кто практикует, кто это любит, это всегда вкусно — и в то же время уникально. Ведь воспроизвести крымскотатарские блюда не так просто: это кухня, которую десятилетиями готовят в семьях, где женщины и мужчины оттачивают мастерство годами. Это сложно, но в то же время невероятно интересно.
